На следующее утро Федоренко и его друзья
выехали к старому молодежному общежитию. Ларисе
предстояло совершить неизбежную поездку назад,
в Германию и он хотел устроить ей приятные
выходные и вывезти ее за город, зная, как она
любит бывать на природе. В воскресенье, в
последний день этой поездки, она встала очень
рано, натянула на себя кое-какую теплую одежду
и, прежде чем ее друзья проснулись, выбралась из
общежития, чтобы прогуляться по заснеженным
окрестностям. Окружающий пейзаж был просто
великолепен. Встающее солнце проглядывало сквозь
огромные, мохнатые лапы сосен, которые клонились
к земле под тяжестью покрывающего их снега. Она
направилась в глубь леса, иногда оступаясь и
проваливаясь в глубокий снег, смеясь над собой,
в то время, как ей приходилось вытаскивать свои
ноги, умудряясь не оставлять в снегу свои
валенки. Вокруг царила полная тишина, изредка
нарушаемая громкими хлопками падающего с веток
снега. Вскоре она вышла к небольшому просвету
среди деревьев и увидела маленькую тропинку со
свежими человеческими следами. Размышляя,
кто-бы мог быть здесь еще, в это ясное и
холодное утро, она пошла по ней дальше и вышла к
берегу большого озера. Окруженная по обеим
сторонам сугробами, она продолжила свой путь и
вскоре очутилась на замерзшем озере, покрытым
выпавшим в течение ночи снегом. Вокруг
простиралось огромное белое поле и неожиданно ее
внимание привлекло небольшое темное пятно на
дальней стороне озера. Ларису охватило ее
обычное волнение, смешанное с любопытством и она
заскользила по направлению
к нему,
чтобы выяснить, что бы это могло быть. По мере
продвижения к темному силуэту она предположила,
что это могло быть маленькой палаткой, но вскоре
обнаружила, что это был сидящий на льду человек,
укрытый одеялом. Она была слегка напугана своим
открытием, но все-же решила подойти к нему. Это
был мужчина и он был заметно удивлен этой
неожиданной встрече с молодой женщиной здесь, на
озере, в столь ранний час, но не произнес ни
слова. Немного не дойдя до него, Лариса вдруг
поскользнулась и хлопнулась о лед, подкатившись
прямо к нему. Она встала и с улыбкой посмотрела
на него, стряхивая со своих ног снег и смеясь на
своей неуклюжестью. Затем она обратилась к
нему, просто и дружелюбно: "Доброе утро, привет,
how are you?", мгновенно переходя с русского на
английский. Мужчина, сидевший на маленьком ящике
перед лункой около тридцати сантиметров в
диаметре и держащий в руках очень простое
удилище, снова взглянул на нее, но опять не
сказал ни слова, казалось, он был сильно
смущен. На нем была старая фуфайка, старая
поношенная шапка-ушанка, подвязанная внизу
обрывком одеяла. Лицо у него было красным,
обветренным и грубым, без признаком какого-либо
ухода за ним , но каким-то странным образом оно
вызывало доверие и расположение к себе, хотя,
после того, что с ней произошло в Потсдаме, ей
следовало быть настороже. На нем не было никаких
рукавиц и только пальцы были обмотаны кусками
какой-то материи. "Он должно быть еще не стар",
-подумала она,- "Возможно не старше 45". Глядя
на его руки или точнее на то, что не
было прикрыто тряпками, нетрудно было
догадаться, что тяжелый труд был их повседневным
спутником.
Старое,
изношенное одеяло покрывало его голову и плечи,
а также было обмотано вокруг его ног. Она не
чувствовала перед ним страха, его вид выдавал
застенчивость. Мысли, возможно, путались в его
голове. "И откуда появилась здесь эта девушка,
все ли нормально со мной, она даже говорит не
по-русски", проносилось вероятно в его голове.
Лариса присела на корточки и уставилась в лунку.
"Вы занимаетесь подледным ловом рыбы",- сказала
она ему по-английски и улыбнулась.
В ответ
он снова промолчал. "Вы поймали рыбу?",
по-русски она произнесла только слово "рыба", он
догадался и показал на ведро, в котором лежала
большая рыбина, хлопавшая хвостом и ловившая
жабрами воздух, но опять ничего не сказал. Она
поднялась с корточек и встала рядом с
ним, чувствуя как мороз медленно проникает под
кожу. Какое-то время они вместе молча смотрели
на лунку. Ветер слегка усилился и она начала
дрожать. И тут рыбак слегка потянул ее за
куртку, чтобы привлечь ее внимание. Потом он
достал другой ящик, пристроил его рядом со своим
и жестом
пригласил ее сесть. Лариса села, а он тут же
стащил одеяло со своих ног и поднялся. Он взял
одеяло и укрыл ее голову, затем плотно обернул
им ее вокруг плеч, потом сел опять и укрыл
остатками одеяла себя. Одеяло было старое и
слегка пахло бензином, но под ним было тепло и
оно защищало от ветра.
Никто из
них не произнес больше ни слова, довольно долго
они молча сидели, наблюдая за лункой. Лариса не
заметила, как она заснула. Когда она очнулась,
то почувствовала, что сидит прислонившись к
плечу своего рыбака, который, казалось, не
двигался все это время, хотя в ведре уже было на
три рыбины больше, размером немного меньше
первой.
Прошло
три часа, она чувствовала себя так легко,
всякая предосторожность покинула
ее, и она уже совсем не боялась этого
совсем незнакомого ей, странно выглядевшего
человека, который очевидно не мог полностью
осознать, что он сидит рядом с красивой девушкой
на этом покрытом льдом озере, деля с ней свое
старое одеяло.
Лариса, между тем, озвучила свои
чувства: "Ну вот и мир между бывшими врагами",
произнесла она по-английски, взглянув на своего
рыбака. "И вот я сижу здесь, с совершенно
незнакомым мне человеком, я укрыта его одеялом,
и все это посредине непредсказуемой Российской
империи, во льду и снегах, и я занимаюсь
подледным ловом - что может быть прекраснее?"
Рыбак посмотрел на нее, не зная, что и
думать, не поняв, конечно, ни слова и, в
первый раз, улыбнулся.
Вдруг послышались голоса и Лариса,
выглянув из-под одеяла, увидела Федоренкова и
его друзей, они громко окликали ее по имени. Она
помахала им рукой и сразу поняла, что Федоренков
был очень зол. "Где я только тебя не искал",- в
его голосе слышался гнев. "Ты здесь одна, это
опасно". Лариса относилась с уважением к
отеческой заботе своего друга и знала, что
должна быть очень осторожна, когда он бывал
рассержен. Но сейчас ей как-то не страшен был
его гнев, она все еще находилась под
впечатлением этого чудесного события. Она
оставалась под одеялом, прислонившись к своему
новому другу. " Я здесь не одна, я тут с моим
рыбаком, как вы можете видеть. Все это время я
была здесь с ним",- сказала она.
Федоренков покачал головой. "Ты знаешь,
что я собираюсь сделать с тобой?", выругавшись,
произнес он. "Я надеру тебе задницу, да так, что
ты не сможешь сидеть три недели, вот что мне
следует с тобой сделать." Он был всегда
обеспокоен тем, что она может попасть в
какую-нибудь опасную ситуацию. "Оля, ну
пожалуйста, здесь было так чудесно и посмотри,
мы поймали три рыбы за это время, как я
здесь." Федоренков не слушал. Он стащил с нее
одеяло и заставил подняться. Ее чудесная
история была ему совсем не интересна. Ему, как и
другимдо него, не было никакого дела до ее
замечательных историй и ее энтузиазма, тут для
Ларисы не было ничего нового. Прежде, чем он
увлек ее прочь и вся компания способствовала
более или менее этому ее удалению с покрытого
льдом озера, Лариса только и успела сказать
быстрое спасибо и обнять своего рыбака. И этот
застенчивый мужчина так и оставался в одном и
том же положении все это время, но провожая
взглядом ее уход, что-то счастливое светилось в
его глазах. Он долго смотрел ей вслед, пока она
не скрылась из вида. Федоренков, по своему
обыкновению, никогда не сердился на нее долго,
зная, через что ей пришлось пройти. Он о чем-то
говорил по-русски с друзьями, которые смеялись,
глядя на Ларису, и, казалось, был счастлив, что
нашел ее. Он перевел ей их разговор:" Тебе надо
будет снять всю твою одежду и хорошенько
выстирать ее, и тебе надо будет отмыться самой
вместе с волосами, потому что от тебя пахнет как
из рыбной бочки".
