Cheshunt Girl Marlene


	Home Page
	About Me
	My Book Book #1 Book #2
	People
	Cold War

	The Artist
	Guestbook
	Photos
	Parachute Adventure
	Other Adventurers
	Email
	Links

The English Devushka (The English Girl)
Die Englische Dewuschka (Das Englische Maedchen)
Русская англичанка
Autorin: Marleen Powell, ISBN: 978-3-8391-7355-8

They say your home is where your heart is.
But, if there is no other alternative
you can divide your heart into pieces,
it is possible! and - the pieces stay alive, wherever they are….

Heimat ist da, wo das Herz zuhause ist.
Im anderen Fall kann man das Herz aber in Stuecke teilen,
das ist moeglich! - und, das Herz bleibt am Leben,
gleichgueltig wo sich die Teile befinden.

Louisville, Kentucky

Bremerhaven, Germany

Original 'Larissa'

The English
Devushka M.Powell Copyright 2002
Autorin: Marleen Powell, ISBN: 978-3-8391-7355-8

The information he had received from Berlin was an understatement, he was fully aware of this fact from the first moment she stood in front of him. It went through his head that she had inherited her stubbornness from her Prussian Grandfather. Her genealogical table showed it all. Her constant attempts to accomplish everything more than hundred percent was certainly from the German side, paired with diligence and accuracy. Her humour, pride and adventureous character were without doubt a relic from her English ancestors and their hereditary nobility. Her heart for the Soviet Union, especially her Russian soul with depressive mood swings and sudden changes of shouting out for joy were from the genetic make-up of her Russian Grandmother, whose ancestors marched from the wide steppe towards West Prussia. A fact her militant German father had never taken into consideration, when he bashed the life out of her trying to 'make a German out of her.' The combination of these features were more than an advantage for Russia, but only if it was possible to tame her and her stubbornness. And that was his objective. Vividly experiencing her persistence and charisma, he himself came near to melting away like a chunk of ice in the sun.

He stood in the dark, listening to her voice coming from the small overheated corrugated iron prison where she had now been for four days and three nights. Laying in the shit without water and food he still hadn't broken her, it seemed she had no intention of apologizing to him after swearing at him like a Russian criminal in front of his men. He listened after she had finished singing a Russian lullaby, her voice crippled and course, she had to be thirsty. Then it was quiet for a few minutes and he strained his ears, worried about her. Suddenly she started sobbing, calling out for her Kostenko. It was painful for him, but he turned on his heel and walked slowly back to his HQ, merciless and without pity, and with the intention to accomplish his mission and make her obey. On the other hand he was worried about the Devuschka, the girl who wouldn't give in and was only harming herself.

Die Information aus Berlin war untertrieben, auch er musste diese Feststellung machen. Woher sie den Dickkopf hatte ueberlegte er, wahrscheinlich ein Ueberbleibsel ihres preussischen Grossvaters. Ihre Genauigkeit, ihr Fleiss und staendiges Bestreben mehr als hundert Prozent zu bringen hatte sie mit Sicherheit von der deutschen Seite. Humor und Stolz hatte sie von den englischen Vorfahren mitbekommen. Ihr Herz fuer die Sowjetunion, ihre depressive und himmelhochjauchzende russische Art war eindeutig eine Erbanlage der Grossmutter vaeterlicherseits, deren Vorfahren einst aus den weiten Steppen Russlands gen Westen marschiert waren. Kombiniert waren diese Eigenschaften mehr als vorteilhaft, man musste allerdings diese Eigensinnigkeit baendigen und genau das wollte er tun. Hautnah hatte er ihre Hartnaeckigkeit und Ausstrahlung erlebt und war dabei, auch wenn er es sich nicht anmerken liess, wie ein Stueck Eis in der Sonne wegzuschmelzen. Er stand in der Dunkelheit und horchte nach der Stimme in der Wellblechhuette. Vier Tage ohne Wasser und Nahrung in der Scheisse und sie sang weiter, wenn auch mit heiserer und versagender Stimme. Es wurde ploetzlich fuer einige Minuten still. Dann weinte sie, rief leise nach ihrem Kostenko. Jastrov hatte genug gehoert und ging mit dem Vorsatz fort, seine Arbeit zu Ende zu bringen, hart und gnadenlos. Auf der anderen Seite sorgte er sich um das Frauenzimmer, das nicht aufhoeren wollte ihren Dickkopf durchzusetzen und sich nur selbst damit schadete.

The English
Dewuschka, L. Belikova/M.Powell Copyright 2002
Autorin: Marleen Powell, ISBN: 978-3-8391-7355-8

Информация, полученная о ней из Берлина, была явным преуменьшением, это стало ясно уже с первого момента, как она предстала перед ним. "Свое упрямство она, должно быть, унаследовала от прусского деда", - промелькнуло у него в голове. На генеалогическом дереве было видно все. Постоянные попытки выполнять задания на все 100%, помноженные на прилежание и аккуратность, шли с ее немецкой стороны.

Чувство юмора, гордость, склонный к приключениям характер, без сомнения, являлись отголоском ее английских предков и их врожденного благородства. Влечение же к Советскому Союзу и эта особенность русской души, с ее резкими сменами, вплоть до депрессии, настроения, и неожиданными всплесками радости, явно исходили от русской бабушки, чьи предки проделали долгий путь из обширных степей к границам Западной Пруссии; факт, который ее воинственный немецкий отец никогда не брал во внимание, выбивая из нее все живое и пытаясь сделать из нее "благоверную" немку. Слияние всех этих обстоятельств было бы более чем полезно для России, если бы только удалось приручить ее и укротить упрямство. И это было главной целью. Но, живо ощущая на себе ее упорство и харизму, он и сам чуть было не растаял, подобно куску льда на солнце.

Стоя в темноте, он прислушивался к ее голосу, доносившемуся из маленькой, перегретой железной камеры-клетки, где она уже находилась 4 дня и 3 ночи. Лежа в дерьме, без воды и пищи, она все еще не была сломлена и, казалось, не собиралась извиниться за то, что грубо, в манере русского зека, обругала его на глазах подчиненных. Он продолжал прислушиваться и после того, как она пропела русскую колыбельную песню; голос был надтреснутым и хриплым, она явно страдала от жажды.

Затем на какое-то время наступила тишина, и он напряг свой слух, обеспокоенный этим, опасаясь за нее. Неожиданно снова послышались всхлипывания, она звала своего Костенко. Он повернулся на каблуках и медленно зашагал по направлению к штабу, в нем не было прощения или жалости, а только желание выполнить свою миссию и заставить ее подчиниться. Но с другой стороны, в нем где-то жило беспокойство за эту английскую девчонку, которая предпочитала не сдаваться и наносила себе этим тяжкий вред.